Электронное голосование: «У нас на слово верят…»

Михаил Стальнухин
депутат Рийгикогу

Антон Стальнухин
программист, депутат горсобрания Таллинна

статья публиковалась в октябре 2013 года

Вступление

Года полтора назад одного из авторов этой статьи – того, что постарше – пригласили наблюдателем на выборы Государственной Думы Российской Федерации. И он попал в группу наблюдателей, в которую входили человек 15 депутатов из разных стран – Германии, Чехии, Израиля, США, Польши и пр., и еще пять или шесть известных политологов.

Накануне дня выборов наблюдатели разъехались по всей России, но поздно вечером те из них, кто мог к моменту оглашения поступавших в Избирком данных добраться до Москвы, собрались в Торгово-промышленной палате России. И коротали время за неспешным разговором. Далее – отрывок из записанной по свежим следам беседы.

«…Это произошло где-то часа в два ночи. Наши ряды поредели, в зале остался немецкий евродепутат, поляк, чешка и еще человека три депутатов различных парламентов, когда кто-то заговорил о КЭГ – комплексе электронного голосования, который использовался на тех выборах в России (всего на трехстах участках, но я в Кронштадте эти устройства видел). В полученных нами материалах говорилось, что КЭГ – это электронная машина для голосования на основе сенсорного дисплея. До начала голосования устройство находится в деактивированном состоянии, чтобы невозможно было воспользоваться им в целях фальсификации. Утром при открытии участка машина активируется при помощи электронного ключа. По смыслу эта процедура аналогична опечатыванию урны для бумажных бюллетеней. Избиратели получают одноразовые штрих-карты, которые вставляют в специальный разъём устройства и голосуют, касаясь сенсорного дисплея, на котором отображается электронный бюллетень. При этом система требует от избирателя подтвердить свой выбор и только после этого запоминает его. По окончании голосования устройство само распечатывает итоговый протокол.

Мы довольно вяло обсуждали плюсы и минусы КЭГ, когда кто-то вспомнил, что вроде бы в Эстонии тоже голосуют электронно. И спросил, что, мол, сильно ли наши устройства отличаются от российских. Я сказал, что да, очень сильно, и достал из бумажника ИД-карту. Потом я им за несколько минут рассказал механику электронного голосования в Эстонии. Затем кратко и кротко ответил на несколько уточняющих вопросов.

Да, сказал я, голосовать можно – при наличии считывающего устройства – дома, на работе, в баре, на скамейке в парке и вообще везде, где есть интернет.

Да, сказал я, вы можете голосовать и переголосовывать хоть тыщу раз.

Да, сказал я, если у вас достаточно влияния, чтобы забрать у своих подчиненных их ИД-карты и ПИН-коды, то вы можете проголосовать за них.

Да, сказал я, голосование может быть коллективным, его тайна ничем не обеспечивается, а голосующий может быть пьян в зюзю – это не препятствие.

Да, сказал я, никто не состоянии проверить истинность результатов электронного голосования, просто верят на слово, что голоса распределились именно так, а не иначе.

На этом вопросы у коллег-депутатов кончились. Они просто сидели и молча смотрели на меня, как на какого-нибудь монстра из Кунсткамеры. Стало как-то обидно. Нет, я, конечно, понимал, что эти взгляды относятся не ко мне лично, а к потрясающей и отвергающей все достижения демократии системе электронного голосования, укоренившейся в Эстонии, но всё равно было неприятно. И тут немец сказал: «Да он нас разыгрывает!..» И все облегченно рассмеялись.

Почему-то стало еще обиднее. Я вышел в холл, где были установлены несколько десятков компьютеров, и на трех из них открыл статьи, описывающие принципы электронного голосования в Эстонии. Потом пригласил из зала коллег и попросил их ознакомиться с этими материалами. С некоторым злорадством следя за их вытягивающимися лицами…»

Потому что, повторимся, ни один профессиональный политик или политолог за пределами Эстонии на самом деле понятия не имеет, что на самом деле представляет из себя эстонская система электронного голосования.

Отрицание и гнев

Вот уже несколько лет люди разной профессии и направленности оглашают смертельный диагноз эстонской системе электронных выборов. Несколько иностранных специалистов посещали Эстонию, чтобы аргументированно с примерами сообщить одно и то же: внедрению компьютеров в организацию выборов места нет. Парламент же, в большинстве своем, очень тяжко принимает любую критику: есть место и отрицанию, и гневу, и мелким торгам.

Элизабет Кюблер-Росс, американский психолог, когда-то вывела 5 стадий реакции больного на оглашение смертельного диагноза в строгом порядке: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

Великобритания

Джейсон Киткат (Jason Kitcat), общественный деятель и британский политик, делился опытом проведения выборов в Великобритании. По его словам были случаи, когда компьютеры на участках оставались часами без присмотра в спортивном зале школы. О проблемах системы сотрудники предпочитали умолчать, без подробного разбора и поскорее прикрывая сообщения с ошибками. Кому охота дополнительно в них разбираться? Многие компьютеры и прочие устройства имели свободные USB-порты, а значит, любой мог подойти и подключить свой компьютер к системе. Когда Джейсон запросил аудит электронной системы, он получил совершенно неинформативный текстовый файл со списком непонятных кодов. Для многих людей (и избирателей, и кандидатов) система представляла собой «чёрный ящик» с непонятными внутренними процессами. Джейсон Киткат приводит в пример цитату одного из сотрудников:

«Это словно ты сидишь дома, смотришь на телевизор сзади, предварительно отключив звук. Это односторонний процесс, и большинство людей совершенно без понятия, что же происходит на самом деле. Всё это сильно смущает»

По рассказу Джейсона на выборах в Парламент Шотландии в 2007 году произошёл следующий случай. Один из кандидатов от Шотландской национальной партии, Дэйв Томсон (Dave Thompson), неожиданно для себя узнал, что никто с его партии на данном округе не проходит в Парламент. Только настойчивость Томсона позволила ему найти ошибку: монитор компьютера не вместил все результаты подсчёта голосов на один экран. То есть, чтобы увидеть два партийных места в Парламент (в том числе и своё), надо было подвинуть вправо полосу прокрутки! И никто из работников не заметил этого, лишь Дэйв Томсон. По результатам этого случая его партия получила ещё 2 места в Парламенте, опередив лишь на 1 место Лейбористскую партию и сформировав Правительство.

США

Харри Хурсти (Harri Hursti) – финский программист, которого совершенно заслуженно можно назвать хакером со стажем. В 2006 году Харри взломал систему голосования, основанную на машинах по сканированию бланка. Система хранила результаты на своей карте памяти. Харри нашёл способ подменить результат в любую сторону. Этот процесс известен как «Hursti Hack».

Позже группа Харри Хурсти взломала машины с сенсорными экранами, которые и вовсе не были подключены к Интернету, поэтому роль разносчика вируса играл обслуживающий персонал с переносными картами памяти. На тестовых выборах «дыра» была найдена за несколько часов при помощи замены кавычек на одинарные кавычки в нужных местах. Через 48 часов его группа управляла всеми аппаратами, которые засчитывали все голоса за кандидата «Плохой Робот». Взлом заметили лишь через 2 дня, отозвав использование таких аппаратов.

Харри Хурсти пессимистичен в отношении создания электронных систем выборов. Он всегда рассматривает систему как одно целое, пытаясь найти «дыры» на любом уровне: машинный, операционная система, база данных и прочее. В случае эстонской системы голосования один из уровней — это компьютеры пользователей. Именно этим и воспользовался студент Тартуского университета, Пааво Пихельгас, взломавший систему на прошлых выборах. Разница США и Эстонии в том, что в США это произошло бы на тестовых выборах, у нас же в боевых условиях.

Священная корова

На общемировой арене мы славимся доступностью Интернета, многочисленными электронными услугами (и государственными, и частными), новыми интересными идеями и начинающими проектами. В Эстонии очень трепетно относятся к любым IT проектам, и «электронное голосование» (ЭГ) — не исключение. Любая критика системы воспринимается в штыки, а диалог на уровне специалистов через тестовые выборы и вовсе отсутствует. Эстония изо всех сил пытается защитить своё детище, игнорируя любые намёки на выкидыш.

Кроме того, ЭГ, пытаясь подменить основу демократии, остаётся единственным проектом без обратной связи, то есть целиком анонимным. И проверка голоса, которую хотят начать использовать в скором времени, отнюдь не является решением проблемы. Сам подсчёт голосов всё ещё остаётся анонимным и без обратной связи. Ведь не важно, кто и как проголосовал – важно, как это всё посчитали.

Что делать?

Автор этой статьи – тот, что помладше – считает, что от системы следует отказаться и прекратить тратить деньги на излишнее дополнительное обслуживание выборов. К слову, в Великобритании один электронный бюллетень стоил в 17,5 раз дороже бумажного. Или же провести, наконец-то, тестовые выборы с привлечением иностранных экспертов.

Если же отказаться от системы предстаёт невозможным, а эксперименты с демократией остаются исключительно боевыми, то необходимо делать открытый независимый аудит с привлечением представителей партий, иностранных экспертов, а также любых желающих избирателей. Только усовершенствованный и открытый аудит подсчёта голосов сможет повысить доверие к системе.

В заключение

Есть такой старый, «бородатый» анекдот, в котором мужик рассказывает: «Был в Англии, зашел в казино. Вижу сидят мужики и в покер играют. Я к ним подсел, играем по малой, и тут один мужик говорит: «У меня флэш-рояль». Я ему — покажи! — а он мне: «У нас здесь все джентльмены, все друг другу на слово верят…» И тут у меня такая карта поперла!»

Выборы – не карточная игра. Стоит ли избирателю верить на слово тем, кто постоянно обманывает его по десяткам поводов?

Leave Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *